Litvek - онлайн библиотека >> Георг Вильгельм Фридрих Гегель >> Философия >> Лекции по философии духа

Георг Вильгельм Фридрих Гегель Лекции по философии духа

Введение

Нашим предметом является философия духа, или антропология и психология. Антропология как таковая рассматривает дух в его природной жизни (в его жизни в природе (Naturleben)), как он еще погружен в природе и появляется в качестве духа в конфликте и отношении к телесному. Предметом психологии является дух, который относится к самому себе и развивается из самого себя. Между обеими /дисциплинами/ находится феноменология духа, дух в качестве сознания. В антропологии дух погружен в свою природную телесность, в психологии дух предстает как формирующий себя в своей свободе, свободный дух; — между ними /находится ступень/, когда дух <начинает> выступать из природы, но все еще является относящимся к природе, стоит в отношении к ней. Таковым является дух в качестве сознания или его проявлений. Здесь мы обладаем наличным бытием и знаем о нечто, имеем предмет во вне и одновременно знаем о нас самих. Я отношусь к себе и одновременно к чему-то другому, что не является Я, к предмету, который относится к самому себе. Мы начинаем с того, что рассматриваем дух вообще. Это достойный рассмотрения предмет. То, что подлежит здесь нашему рассмотрению есть лишь конечный дух, но в нем содержится существенная субстанция быть духом. Если мы говорим о достоинстве духа, то нам на ум может прийти то, что мы отличаем от духа и ему противопоставляем — /а именно/ природа — что из них является высшим и более достойным? — При достоверном рассмотрении духа мы видим, что дух сам себя сравнивает с природой, по-существу, направлен на нее, имеет свою природу и природу вообще в качестве предмета собственной деятельности. Часто можно услышать и это является всеобщим воззрением, что творения человека ценятся ниже, чем природа. Человек — природное /существо/, но как человек он призван быть не только природным, но также духовным /существом/. Тут же мы обнаруживаем, что зачастую отношение представлено таким образом, будто человеческое деяние и действие очень уступает по сравнению с природными событиями, по сравнению с вмешательством природы в мои предписания и деяния, и часто можно обнаружить, что природное, в отличии от человеческого, называется божественным. Наводнения и прочее принимаются за творение бога, и рассматриваются как более значительные деяния, чем те, которые совершает человек. Произведения искусства и другие продукты /труда/ должны уступать природным. Развитие природы представляется как нечто вечное, неизменное, божественное, человеческое же — в качестве принадлежащего случаю, произволу, что заслуживало бы меньше внимания, чем природное. Если же мы должны установить истинное отношение, то оно является как раз обратным. Когда сам человек мыслит, /когда он/ обращается к своему духу, то он обладает знанием того, что его свобода гораздо выше, чем все творения и продукты природы; благодаря своей свободе он знает, что он великий. Человек знает свою свободу, ему по праву известен его дух как божественное в более высоком смысле, чем все природное. Если человек духовен и дух свободен, то во всем, даже в том, что предстает как неблаговидное, заключается дух, свобода. На всем человеческом лежит бесконечная печать духа, /а именно/ свобода. Если к тому же относят представление о боге, то неверным является желание увидеть бога только на стороне природы и не увидеть его на стороне человеческого. Бог по-существу является духом и когда его узнают, он должен быть узнан в качестве духовного, /ведь/ его действия есть по своей сущности духовные действия.

Если говорят, что бог сотворяет гром и в нем познается, то для человека, осознающего свою свободу и духовность, требуется нечто высшее, чем гром, бог открывается ему в своей сущности как духа не в таких природных явлениях. — Таким образом, в соответствии с этим предмет духа необходимо почитать в качестве достойного. — Данный предмет может считаться известнейшим, постижимейшим и легчайшим для рассмотрения. Мы сами являемся духом, и только когда мы обладаем знанием о духе, мы находимся у самих себя. Но если кажется, что дух есть ближайшее /к нам/, ибо здесь вообще отсутствует какое-либо разделение между ним и нами, то, по крайней мере, он все же не является самым ранним предметом, который представляется рассмотрению. Конечный дух находится между двумя мирами: один, относящийся к природе, представляет собой телесное, а отдельно от него, на другой стороне, находится бесконечное. Абсолютное. — Конечный дух находится между этими двумя /мирами/. Духом, духовным /существом/ человек является в своем отношении к Богу, конечным — когда вступает в связь с природой. Оба данные предметы стали раньше предметами рассмотрения человека, чем сам его дух. В нашей (перво) начальной жизни мы прежде всего имеем дело с внешними вещами, которые мы рассматриваем и от которых мы затем как от конечных возвышаемся к в и для себя сущему. Человек обращен сначала вовне и вне его имеется как временное и конечное, так и бесконечное и абсолютное, уже позже наступает тот период, когда человек возвращается в самого себя, обращает свое рассмотрение, свои интересы на самого себя. В уважении к науке об этом предмете нужно заметить, что уже к грекам был обращен сформулированный дельфийским Аполлоном завет, и притом как их высший завет:

познай самого себя. Данный завет необходимо рассматривать не в качестве одного из многих других заветов, а в качестве завета, обладающего знанием Бога, по отношению к чему все другое носит зависимый и подчиненный характер. Его также нельзя толковать так, будто индивидуум должен познать свои отдельные цели, склонности, слабости; он — это завет Бога, обладающего знанием, всеобщий завет, суть которого в том, что человек должен познать свою сущность, т. е. дух. Такой завет Бог дал грекам, для чего были необходимы особые условия, особые способы самосознания, и они появляются лишь только у греков. Относительно одних предметов у народов была своя разработанная наука, о других /предметах/ — нет, так греки не имели физики в нашем смысле. Если народ, как индийцы или китайцы, энергично принимается за /какую-либо/ науку, то само по себе понятно, что данный предмет им не знаком. К тому, что общественная наука имеет ценность для народа, принадлежит и то, что дух обладает бесконечной ценностью и важностью для знания. Он обладает этим только как свободный дух, когда достигает сознания своей свободы. Такое сознание раскрывается грекам и происходит это оттого, что дух пришел к самому себе, чтобы познать самого себя. Греческий дух исходил из ориенталистской сдержанности. Здесь на одной стороне взамен