Litvek - онлайн библиотека >> Дон Пендлтон >> Боевик >> Боевая маска >> страница 3
горничной?

Диджордже повернул ключ и открыл дверь. Покачивая роскошными бедрами, в библиотеку вошла очаровательная брюнетка с длинными распущенными волосами, как у исполнительниц фольклорных песен. Андреа Диджордже увидела револьвер в руке отца и рассмеялась.

— Ты боишься волка? — спросила она.

— Пока я держу в руке Чарльза-Генри, — серьезно ответил Диджордже, помахивая револьвером, — то не очень.

Дочь скорчила скептическую гримаску:

— Конечно, в тире Чарльз-Генри — страшное оружие… но, бьюсь об заклад, что за его пределами ты из него даже мухи не убил. Серьезно, папа, если ты…

Резкий телефонный звонок оборвал ее на полуслове, и Андреа тут же потеряла собеседника. Глаза Диджордже сверкнули чуть сдерживаемой радостью. Он пулей бросился к телефону, едва не сбив с ног дочь, застывшую от изумления с открытым ртом. Дидж схватил трубку и задыхающимся от волнения голосом бросил:

— Ну, что?!

— Это ты, Дидж? — в трубке раздался печальный голос Лу Пена.

— А кого еще ты рассчитывал услышать? — Диджордже замолк и бросил взгляд на дверь. Андреа ушла. Дидж тяжело присел на край стола. Голос Пена не оставлял никаких сомнений — неудача!

— Ну, так что произошло, Лу? — спросил Дидж бесцветным, плоским тоном.

На несколько секунд повисла гробовая тишина и Диджордже показалось даже, что он слышит, как в голове Лу крутятся, пощелкивая, шестеренки.

— Я… он ушел от нас, Дидж, — как-то скучно ответил Пена.

— Что значит ушел? — закипая, воскликнул Диджордже.

— А то и значит… Он сбежал. Джулио и другие ребята бросились в погоню, но он их здорово опережает. Не знаю…

— Чего ты не знаешь?

— Я не знаю, смогут ли они его нагнать. У него было большое преимущество и к тому же отличная машина. И еще… Ральф Скарпетти убит. Ал Реггино тоже. Двое-трое ранены, но не тяжело. Я тоже получил царапину.

Диджордже негромко выматерился и швырнул револьвер в ящик стола.

— К тому же он сжег две наши машины! Из-за этого я немного запоздал со звонком. Пришлось посылать одного из парней за транспортом, — продолжал рассказывать Пена.

Глаза Диджордже потухли. Он рванул ворот рубашки и, по-прежнему сидя на краю стола, стал раскачиваться из стороны в сторону.

— Хорошенькое дельце, а? Я посылаю пятнадцать человек, чтобы прикончить одного засранца, а в результате получаю два трупа, полдюжины раненых и две машины…

Его голос задрожал от едва сдерживаемой ярости, и Диджордже снова с силой дернул за воротник, который, казалось, душил его.

— Послушай, Дидж, этот парень вовсе не засранец, — возразил Пена. — Он один стоит целой армии. Сначала он повесил над нами осветительные ракеты! Боже мой! Мы все были у него как на ладони. И черт бы меня побрал, если я понял, как он засек нас на подступах к дому! Мы не шумели. Ночь темная — хоть глаз выколи. И вдруг, невесть откуда, «паф!» — и у нас над головами на парашютах повисли эти «люстры». Мало того, он, как из лейки, начал поливать нас из крупнокалиберного пулемета. Черт! Можешь считать, что тебе крупно повезло — еще остались люди, которые могут обо всем рассказать. Так что, Дидж, этот парень вовсе не засранец, нет.

— Ну, хорошо, согласен. Где ты сейчас, Лу?

— Я звоню из телефона-автомата. Это к северу от Санта-Моники. Думаю, мы смылись вовремя. По шоссе мимо нас промчались патрульные машины с мигалками, сиреной и прочим. Похоже, что кто-то…

— Ты больше не думай, Лу, а лучше возвращайся и веди домой оставшихся у тебя людей.

— Э!.. Послушай…

— Ну, что еще? — вздохнул Диджордже.

— Я тут кое-что предусмотрел… Я разговаривал с Патти, и он обещал расставить своих ребят на всех дорогах. Я велел ему ничего не оставлять без внимания. Ни одной заправки, ни одной автобусной остановки, не одного перекрестка, ничего. Я велел ему… ээ-э… думаю, я поступил правильно, Дидж, я сказал ему, что в таком деле денег не считают. Самое главное — взять Болана живым или мертвым. Разве не так?

— Так, Лу, так, — снова вздохнул Диджордже. — Все в порядке. А теперь я хочу, чтобы ты приехал ко мне. Я собираюсь как следует разработать план этой кампании, чтобы застраховать себя от всяческих срывов… Чтобы больше не было подобных проколов.

— О'кей, Дидж. Э-э… я сожалею, что все так получилось.

Диджордже тихонько положил трубку на рычаги и, печально глядя на аппарат, пробормотал:

— Что поделаешь, Лу, что поделаешь…

* * *
Болан ловко вписался в крутой поворот извилистой горной дороги, проскочил перевал и начал спускаться в долину. Далеко впереди замерцали огни города. Мак взглянул на часы и решил, что довольно прилично оторвался от своих преследователей, если даже принять во внимание время, затраченное им на езду по узким горным дорогам, на которые он съезжал с шоссе, чтобы оторваться от хвоста. Беспокоило только одно — кончался бензин. За два часа такой бешеной гонки мощная машина сожрала почти все топливо. Огни впереди — это, должно быть, Палм-Вилледж. Хватит ли бензина, чтобы добраться туда, есть ли на этой богом забытой дороге хоть одна заправочная станция? Глухая боль, гнездившаяся в лодыжке, постоянно напоминала о себе и давала понять, что рана, полученная в битве за Бальбоа, до конца так и не залечена. Болан чувствовал себя опустошенным, разочарованным и усталым, готовым принять ту участь, которую ему уготовила судьба-злодейка. Он знал, что рано или поздно умрет страшной смертью, но только не знал когда. «А почему не сейчас? — спросил он сам себя, — Зачем затягивать эту комедию?» Но где-то в глубине души зашевелился и поднял голову червячок гордыни. Конечно, он знал, зачем так цепляется за жизнь. Человек не выбирает место и час своей смерти — он выбирает место своей финальной схватки за жизнь. Свое место Болан уже выбрал. Что касается всего остального, ему оставалось только одно: драться, не щадя себя, идти до конца. Что предпочесть: смирение или философский взгляд на бытие? Болан качнул головой — его не устраивало ни то, ни другое. Он всегда считал, что философия — отвлеченная игра чистого разума. Как бы то ни было, каждый человек должен был либо честно прожить свою жизнь, либо провести ее в компромиссах. Болан проживал свою жизнь, как мог.

Сразу же за следующим поворотом открылся освещенный перекресток, и Мак резко затормозил. Его внимание привлек щит с надписью «Бензин — Кофе». Стрелка указывала на ветхий домишко с одной бензоколонкой, приткнувшийся к углу перекрестка. Болан подъехал к обочине и остановился перед колонкой, подняв облако пыли. Он открыл дверцу и вышел из машины, пытаясь не наступать на больную ногу. В тени дома стояли еще два автомобиля, третий застыл на въездной