Litvek - онлайн библиотека >> Никита Сомов и др. >> Альтернативная история и др. >> Тринадцатый Император-Попаданец против Чертовой Дюжины (часть 1) >> страница 3
class="book"> Сейчас ты в теле царевича Николая, сына Александра Второго. На календаре 15 октября 1863 года по старому стилю. За окном город Курск.

Как я уже говорил тебе ранее, одним из ограничивающих меня условий было получение твоего добровольного согласия. Однако каждая секунда уговоров съедала и без того небольшие силы, которые можно было вложить в тебя. Именно поэтому я так тебя торопил. Думаю, стоит перечислить, что же я сумел дать тебе.

Во-первых, дал тебе корону. Александр Второй скончался около часа назад от тромба в мозгу.

Сказать, что я охренел, ничего не сказать. Это же Александр Второй! Александр Освободитель, который крепостное право отменил! Один из немногих достойных правителей России (о которых я знаю)! Человек, в конце концов!

Все это сделано мной из соображений целесообразности. На понимание не рассчитываю. Прими как факт.

Во-вторых, ты получил крепкое здоровье. Как-никак, через два года ты должен был умереть от туберкулезного менингита. К счастью, признаков болезни я не обнаружил — ты был абсолютно здоров сегодня утром. Так что отведенные на твое лечение силы я потратил на ускоренное восстановление организма. Будешь меньше спать и дольше жить. Не благодари.

В-третьих, ты получил все знания и умения Николая, тело которого сейчас занимаешь. В ближайшее время произойдет окончательное слияние, после которого вы станете единым целым. Я мог бы просто уничтожить предыдущую личность, передав исключительно знания и моторику. Но ее привязанности могут, с равной вероятностью, как повредить тебе, так и пригодиться.

Будь осторожен! Слияние будет сопровождаться высокой температурой, сильными головными болями, возможными галлюцинациями и прочими побочными эффектами. Гарантирую одно — тело выживет.

Тело выживет! Ишь, какая формулировка обтекаемая! Тело выживает и у парализованного овоща, всю оставшуюся жизнь питающегося через трубочку. Да и побочные эффекты тоже диво как хороши.

Часть сил я потратил на то, чтобы слияние началось вскоре после извещения тебя о смерти отца. Горем будет проще объяснить внезапно одолевшую тебя болезнь. Частично слияние началось уже сейчас.

Ну и, наконец, самое ценное — ноутбук, открывающийся при считывании отпечатка твоего пальца (любого) справа от замка. Выполнен в форме дневника-книги, чтобы соответствовать технологическому уровню эпохи. Настроен на твое биометрическое поле, что служит гарантией конфиденциальности — кто бы ни находился рядом с тобой, ноутбук не включится. Использование ноутбука кем бы то ни было невозможно, даже при добровольной его передаче. Он настроен только на тебя (перенастройка невозможна). Подзарядка от солнечной энергии. Носитель информации так же оборудован примитивным Искусственным Интеллектом. Для получения необходимых сведений напиши, используя любые письменные принадлежности, интересующий тебя вопрос. Через некоторое время на страницах книги появится ответ. В случае недоступности запрошенных сведений появится соответствующая запись. Книга способна воспроизводить любой объем текстовой или графической информации. Для получения дополнительной справки напиши «Инструкция».

Рекомендую использовать привычную тебе сенсорную клавиатуру только в крайнем случае.

Сообщаю, что временное перемещение прошло успешно. Для получения более подробной информации напиши в книге «Отчет по перемещению».

Напоминаю, твоя цель — добиться освоения человечеством дальнего космоса. Не своими руками, так руками потомков. В средствах не ограничиваю.

Жду.

Честно говоря, это «жду» в конце здорово меня смутило. Выхода в космос он от меня ждет или моей смерти? Второе куда как вернее для 1863 года.

Прочитав эту короткую запись, остался тупо стоять рядом с кроватью, держа в руках дневник-ноутбук. Но босыми ногами на холодном полу долго стоять затруднительно, даже с моими сбоящими рецепторами, и спустя минуту-другую я вышел из ступора.

Немного поразмыслив, нервно сглотнул и, подавив дурацкий приступ смеха, аккуратно положил книгу на тумбочку. После чего отодвинул вазу с края и присел на кровать. Хотелось закурить, но, к моему мимолетному сожалению, Николай Александрович не курил. И правильно, и молодец. В общем, решив не тянуть кота за известное место, позвонил в колокольчик. Едва я сделал это, в мою комнату вошла прислуга — наверно, ждали под дверью. Хорошо не вошли, когда грохнулся с кровати и, прикидываясь тюленем, валялся на полу или когда в ступоре стоял посреди комнаты, изображая зоркого суслика в степи.

Пока меня облачали в одежду, память, уже обретенная благодаря частичному слиянию, услужливо подсказывала, что я должен был делать, как себя держать и даже как кого зовут! Одеваться мне помогал, между прочим, не абы кто, а князь, лейб-гвардии Преображенского полка прапорщик Барятинский, мой ровесник и товарищ, еще несколько человек стояли рядом и, по всей видимости, ждали распоряжений. Впечатление кино плавно отошло в сторону, уступая место добротной компьютерной игре от первого лица.

— Ваше высочество, вы завели дневник? — обратился ко мне Барятинский на правах старого товарища.

О чем это он? Проследил за взглядом князя и в который раз за день удивился. На бывшей раньше совершенно гладкой обложке моей книги золотым тиснением на французском было написано «Mon agenda». Я даже не сразу понял, что вдобавок ко всему на автомате сам перевел эти слова на русский язык как «мои записи», «мой дневник».

— Да, князь. Позвольте полюбопытствовать, а отчего вас это так удивляет? — Мой адъютант чуть было не подавился — видимо, я только что сморозил отчаянную глупость. И точно, одновременно со словами прапорщика я как будто вспомнил, почему этот вопрос был несколько провокационным. Что интересно, никакой неловкости я не ощущаю. Просто констатация факта. Любопытно.

— Так ведь ваш воспитатель, его сиятельство граф Строганов, не раз настойчиво рекомендовал вам завести дневник, в который можно было бы записывать ваши личные впечатления от поездки, чтобы вы могли с легкостью освежить свою память в будущем. Однако же вы неоднократно говорили графу, что память ваша крепка, а сердце никогда не сможет забыть этого единения с Россией и народом. Прошу простить мне мое удивление, верно, я был немного не в себе, — князь начал столь запутанно и витиевато извиняться, что совсем засмущался и запутал сам себя. Я вскоре не выдержал и оборвал его словоизлияния.

— Что вы, Владимир, это мне нужно просить у вас прощения. Моя шутка оказалась совершенно неудачной, и, право же, мне совершенно не стоило этого